Реквием (Евгений Клячкин)
Реквием
слова и музыка Евгений Клячкин
Открываем счет потерь
в нашем цехе, в нашем братстве.
И не стоит разбираться,
а тем более — теперь.
Открываем счет потерь.
Говорят — нелепый случай.
А какое средство лучше?
Все равно — в итоге Цель.
Случай — тоже не слепой:
где в основе — боль и нежность,
случай — это Неизбежность
и диктуется судьбой.
Над израненной душой
стынут в вечном карауле
те, кто раньше нас уснули,
тот, кто раньше нас ушел…
(Пусть вам будет хорошо.)
в нашем цехе, в нашем братстве.
И не стоит разбираться,
а тем более — теперь.
Открываем счет потерь.
Говорят — нелепый случай.
А какое средство лучше?
Все равно — в итоге Цель.
Случай — тоже не слепой:
где в основе — боль и нежность,
случай — это Неизбежность
и диктуется судьбой.
Над израненной душой
стынут в вечном карауле
те, кто раньше нас уснули,
тот, кто раньше нас ушел…
(Пусть вам будет хорошо.)
Пусть тебе наступит там
то, что здесь не наступило:
среди лиц, для сердца милых,
избавленье от креста.
Пусть не требует судьба
за чужую боль к ответу.
В мире равновесном этом
воцарится вечный Бах.
И родится сам собой,
здесь тобою не рожденный,
тот напев, что вечно ждем мы:
«Аллилуйя, Любовь!»
«Аллилуйя, Любовь!»
то, что здесь не наступило:
среди лиц, для сердца милых,
избавленье от креста.
Пусть не требует судьба
за чужую боль к ответу.
В мире равновесном этом
воцарится вечный Бах.
И родится сам собой,
здесь тобою не рожденный,
тот напев, что вечно ждем мы:
«Аллилуйя, Любовь!»
«Аллилуйя, Любовь!»
5 марта — 19 мая 1978
Год: 1978
Жанр: АП, Классическая АП
Тэги: Память, Утрата, Любовь, Судьба, Смерть, Галич, Вечность
0
Комментарии
С Александром Аркадьевичем Галичем я имел счастье быть знакомым и даже был дружен немного, как младший со старшим. Когда я сочинял эту песню, мне все время хотелось (держалось в душе такое ощущение) высказать в этой песне то, что было в Галиче изначально заложено, как мне казалось, и служило двигателем всего, что он делал, и было как бы не реализовано впрямую — его лирическое, его доброе начало. Александр Аркадьевич, конечно, был человеком великой любви к людям, при всем понимании их мерзости и мелкости… Вот об этом песня.
Евгений Клячкин, 1989