Женщина во спасение (Альфред Тальковский - Петр Вегин, Альфред Тальковский)
Женщина во спасение
музыка Альфред Тальковский • стихи Петр Вегин, Альфред Тальковский
композиция Альфреда Тальковского по стихам Петра Вегина
Чем дольше я тебя люблю, тем больше я тебя люблю
Ночью лежа на спине, лицом к звездам,
я понимаю — как я Вас люблю,
я перекатываю во рту,
как дети — карамель,
три сладких слова:
я Вас люблю,
я люблю Вас,
Вас я люблю…
За что? — если бы меня заставляли глотать раскаленные угли,
я все равно не сказал бы — за что.
У меня не было времени спрашивать себя об этом —
так сразу я Вас полюбил.
И когда я вижу Ваше лицо со слезинкой на щеке
и одновременно с улыбкой, я ничего не могу Вам сказать,
потому что не понимаю —
Вы теряете улыбку или перестаете плакать,
и три слова царапают мою гортань и душу —
я Вас люблю!
Что еще Вам сказать — Вашей улыбающейся слезинке?
Я, наверное, похож на старую заводную игрушку,
повторяющую одно и то же:
Я Вас люблю…
Все будет хорошо…
Утро вечера мудренее…
Ночью лежа на спине, лицом к звездам,
я понимаю — как я Вас люблю,
я перекатываю во рту,
как дети — карамель,
три сладких слова:
я Вас люблю,
я люблю Вас,
Вас я люблю…
За что? — если бы меня заставляли глотать раскаленные угли,
я все равно не сказал бы — за что.
У меня не было времени спрашивать себя об этом —
так сразу я Вас полюбил.
И когда я вижу Ваше лицо со слезинкой на щеке
и одновременно с улыбкой, я ничего не могу Вам сказать,
потому что не понимаю —
Вы теряете улыбку или перестаете плакать,
и три слова царапают мою гортань и душу —
я Вас люблю!
Что еще Вам сказать — Вашей улыбающейся слезинке?
Я, наверное, похож на старую заводную игрушку,
повторяющую одно и то же:
Я Вас люблю…
Все будет хорошо…
Утро вечера мудренее…
Нам не хватит свечи - надо много сказать.
Смотрит город в ночи, словно волчьи глаза.
Мы лежим, словно гирьки,
Придав равновесье весам.
Мы молчим.
Мы отныне не доверяем словам, не доверяем словам.
Есть в молчанье любимых
Что-то от крика немых.
Помолчим. Люди спят.
Помолчим о себе и о них.
Смотрит город в ночи, словно волчьи глаза.
Мы лежим, словно гирьки,
Придав равновесье весам.
Мы молчим.
Мы отныне не доверяем словам, не доверяем словам.
Есть в молчанье любимых
Что-то от крика немых.
Помолчим. Люди спят.
Помолчим о себе и о них.
От вчерашних себя
Мы с тобой потеряли ключи.
Помолчим обо мне,
О тебе помолчим, помолчим.
От вчерашних себя
Мы с тобой потеряли ключи.
Нам так долго молчать.
Нам так много сказать.
Нам не хватит свечи...
Мы с тобой потеряли ключи.
Помолчим обо мне,
О тебе помолчим, помолчим.
От вчерашних себя
Мы с тобой потеряли ключи.
Нам так долго молчать.
Нам так много сказать.
Нам не хватит свечи...
Светает, от твоих волос светает,
Как будто ввысь стволы берез взлетают.
Спит радуга в твоих плечах витая,
Ты — продолжение луча, светает.
Ты — Сольвейг, спой же — не молчи сегодня,
Ко мне скрипичные ключи подходят.
Да будет нам дано светать, сметая
Все непристойные цвета, светает…
Как будто ввысь стволы берез взлетают.
Спит радуга в твоих плечах витая,
Ты — продолжение луча, светает.
Ты — Сольвейг, спой же — не молчи сегодня,
Ко мне скрипичные ключи подходят.
Да будет нам дано светать, сметая
Все непристойные цвета, светает…
Светает, словно ручейки стекают.
Светает, словно рушники свисают.
На ощупь свет продолговат. На ощупь
Он — твои волосы, он — сад, он — роща.
Твоим светаньем в тишине мне греться.
Светает где-то в глубине у сердца.
Последний раз, последний взгляд с перрона,
И ты святая, ты моя Мадонна.
Светает, словно рушники свисают.
На ощупь свет продолговат. На ощупь
Он — твои волосы, он — сад, он — роща.
Твоим светаньем в тишине мне греться.
Светает где-то в глубине у сердца.
Последний раз, последний взгляд с перрона,
И ты святая, ты моя Мадонна.
Моря и океаны тоже имеют память.
Глубина морская сокрыта голубою кожей,
Не доберешься батискафом.
Я заплывал. Береговая черта была едва видна,
Одна другую догоняя, шла колыбельная волна,
И в откровения впадая, меня спросила глубина:
— А помнишь, женщина одна была с тобою, золотая?
Она дельфинов понимала единственная из людей,
Когда она в меня вбегала, мне было не до кораблей,
Ужели разлучились вы?
Когда она в меня вбегала, невесть откуда синевы
В моих глубинах прибывало. Когда она в меня вбегала…
— Молчи, бездонное зерцало!!! Когда она в меня вбежала...
Женщина — во страдание?
Женщина — во спасение?
Риму и Амстердаму
Трудно найти решение.
Помню мои гадания
В домике на Маросейке —
Ты мне дана во страдание?
Или ты мне во спасение?
На тебя все оглядываются, оглядываются, оглядываются...
И женатые, и тем более холостые.
И, наверное, каждому в это время в душу закрадываются
Или мысли грешные, или чувства святые.
Моя драгоценная! Ненаглядная! Акварелька!
Не заходи, прошу тебя, в цветочные магазины!
Даже самые гордые розы рядом с тобою померкли!
Уж лучше дразни разинь — на то они и разини.
И пускай на тебя все оглядываются, оглядываются, оглядываются...
И придумывают на две секунды любовь...
Но пускай они не догадываются, пускай они не догадываются...
Какую боль ты приносишь, какую боль...
Словно ты камешки тайные
За спину прячешь с волнением:
В какой, угадай, страдание,
В какой, угадай, спасение?
«Здравствуй» без «до свидания»
И «не проси прощения».
Женщина во страдание?
Женщина во спасение?
Поздно!
К нам с опозданием
Всегда подступает прозрение:
Женщина во страдание,
Женщина во страдание —
Это и есть спасение.
Чем дольше я тебя люблю,
Тем больше я тебя люблю,
На крыльях, то есть на руках,
Несу тебя, любя, тревожно.
И больше, кажется, нельзя,
И больше, кажется, нельзя,
И больше, кажется, нельзя,
Но больше всё-таки возможно.
Жанр: АП, Классическая АП
Тэги: Женщина, Любовь, Спасение, Страдание, Молчание, Свет, Философия
Исполнение
| Видео/аудио | Исполнитель | Ссылка | Комментарий |
|---|---|---|---|
| Аудио | Альфред Тальковский | Link |
0
Стихотворения Петра Вегина, по которым сделана композиция
Два стихотворения с одинаковым началом
I
Ночью лежа на спине, лицом к звездам,
я понимаю — как я вас люблю,
я перекатываю во рту,
как дети — карамель,
три сладких слова:
я Вас люблю,
я люблю Вас,
Вас я люблю…
За что? — если бы меня заставили глотать
раскаленные угли, я все равно
не сказал бы — за что. У меня
не было времени спрашивать себя
об этом — так сразу я Вас полюбил.
И когда я вижу Ваше лицо со слезинкой
на щеке и одновременно с улыбкой,
я ничего не могу Вам сказать,
потому что не понимаю — Вы теряете
улыбку или перестаете плакать,
и три слова царапают мою гортань
и душу — я Вас люблю. Что еще Вам
сказать — Вашей улыбающейся слезинке?
Я, наверно, похож на заводную игрушку,
повторяющую одно и то же. Может быть,
когда-нибудь полюбите и Вы меня.
Но сейчас не об этом. Сейчас о том,
что, шурша мокрыми от росы джинсами
в прожженном звездами свитере,
я взбегаю по скрипучим ступеням
и в комнате, заваленной черновиками
моих стихов и романов,
я обнимаю старый, пахнущий листопадом, глобус
и повторяю, прижимаясь щекой к
Тихому океану: я Вас люблю,
потому что нет у меня другой возможности
обнять все Человечество, похожее на
капризного ребенка, улыбающегося и
со слезинкой на щеке, и сказать:
«Я Вас люблю. Все будет хорошо.
Утро вечера мудренее…»
я понимаю — как я вас люблю,
я перекатываю во рту,
как дети — карамель,
три сладких слова:
я Вас люблю,
я люблю Вас,
Вас я люблю…
За что? — если бы меня заставили глотать
раскаленные угли, я все равно
не сказал бы — за что. У меня
не было времени спрашивать себя
об этом — так сразу я Вас полюбил.
И когда я вижу Ваше лицо со слезинкой
на щеке и одновременно с улыбкой,
я ничего не могу Вам сказать,
потому что не понимаю — Вы теряете
улыбку или перестаете плакать,
и три слова царапают мою гортань
и душу — я Вас люблю. Что еще Вам
сказать — Вашей улыбающейся слезинке?
Я, наверно, похож на заводную игрушку,
повторяющую одно и то же. Может быть,
когда-нибудь полюбите и Вы меня.
Но сейчас не об этом. Сейчас о том,
что, шурша мокрыми от росы джинсами
в прожженном звездами свитере,
я взбегаю по скрипучим ступеням
и в комнате, заваленной черновиками
моих стихов и романов,
я обнимаю старый, пахнущий листопадом, глобус
и повторяю, прижимаясь щекой к
Тихому океану: я Вас люблю,
потому что нет у меня другой возможности
обнять все Человечество, похожее на
капризного ребенка, улыбающегося и
со слезинкой на щеке, и сказать:
«Я Вас люблю. Все будет хорошо.
Утро вечера мудренее…»
2
Ночью, лежа на спине, лицом к звездам,
я понимаю, что
Галактика мала, как зоопарк,
где Лев не трогает Тельца,
Стрелец не целит в Козерога
И Дева мочит рукава в ручье,
прикармливая Рыб…
Общайтесь со своими созвездиями,
смотрите в них, как в зеркала. Не бойтесь
выходить в открытый космос —
лежите ночью на спине, лицом
к звездам…
Я спрашиваю всех земных наместников Неба —
куда девается тот свет созвездий,
под которым мы рождены? Почему
внутри человека темнеет, разве звезды
перегорают, как электролампочки?
Я видел Человечество — его лицо Прекрасно,
звезды изгоняют из души темноту,
в левой руке — любимая с детства
скрипка. Но смычок, где смычок —
почему в правой руке вместо смычка
бомба?
И ни то, ни другое не бросить.
Вместо соло на скрипке — соло на бомбе?
Концерт, на который у каждого есть билет?
Богу — богово, а бомбе — бомбово?
Человечество,
сколько вам лет?!
Мало музыки в мире — это чувствуют звезды.
Музыки мало,
потому и покалывает
сердца звездный зрачок.
На деревьях рек раскачиваются
городов человечьи гнезда.
Невозможно представить,
что не найдется смычок.
я понимаю, что
Галактика мала, как зоопарк,
где Лев не трогает Тельца,
Стрелец не целит в Козерога
И Дева мочит рукава в ручье,
прикармливая Рыб…
Общайтесь со своими созвездиями,
смотрите в них, как в зеркала. Не бойтесь
выходить в открытый космос —
лежите ночью на спине, лицом
к звездам…
Я спрашиваю всех земных наместников Неба —
куда девается тот свет созвездий,
под которым мы рождены? Почему
внутри человека темнеет, разве звезды
перегорают, как электролампочки?
Я видел Человечество — его лицо Прекрасно,
звезды изгоняют из души темноту,
в левой руке — любимая с детства
скрипка. Но смычок, где смычок —
почему в правой руке вместо смычка
бомба?
И ни то, ни другое не бросить.
Вместо соло на скрипке — соло на бомбе?
Концерт, на который у каждого есть билет?
Богу — богово, а бомбе — бомбово?
Человечество,
сколько вам лет?!
Мало музыки в мире — это чувствуют звезды.
Музыки мало,
потому и покалывает
сердца звездный зрачок.
На деревьях рек раскачиваются
городов человечьи гнезда.
Невозможно представить,
что не найдется смычок.
1981
Моря и океаны
Моря и океаны тоже имеют память.
Глубина морская сокрыта голубою кожей,
не доберешься батискафом.
Я заплывал. Береговая черта была едва видна,
Одна другую догоняя, шла колыбельная волна
И в откровения впадая, меня спросила глубина:
— А помнишь женщина одна была с тобой, золотая?
Она дельфинов понимала единственная из людей,
Когда она в меня вбегала, мне было не до кораблей,
Ужели разлучились вы?
Когда она в меня вбегала невесть откуда синевы
В моих глубинах прибывало. Когда она в меня вбегала…
— Молчи, бездонное зерцало!!! Когда она в меня вбежала…
Глубина морская сокрыта голубою кожей,
не доберешься батискафом.
Я заплывал. Береговая черта была едва видна,
Одна другую догоняя, шла колыбельная волна
И в откровения впадая, меня спросила глубина:
— А помнишь женщина одна была с тобой, золотая?
Она дельфинов понимала единственная из людей,
Когда она в меня вбегала, мне было не до кораблей,
Ужели разлучились вы?
Когда она в меня вбегала невесть откуда синевы
В моих глубинах прибывало. Когда она в меня вбегала…
— Молчи, бездонное зерцало!!! Когда она в меня вбежала…
***
Нам не хватит свечи - надо много сказать.
Смотрит город в окно, словно волчьи глаза.
Мы лежим, словно гирьки,
Придав равновесье весам.
Мы молчим.
Мы отныне не доверяем словам.
Ни решетки тюремной, ни ставни теремной,
Лишь глаза твои светят колодезной голубизной.
Есть в молчанье любимых
Что-то от крика немых.
Помолчим. Люди спят.
Помолчим о себе и о них.
Пониманье - в молчанье.
Помолчи обо мне, помолчи!
Больно. Сбитые локти. Помолчим, как врачи.
От вчерашних себя
Мы с тобой потеряли ключи.
Нам так много молчать -
Нам не хватит свечи...
Смотрит город в окно, словно волчьи глаза.
Мы лежим, словно гирьки,
Придав равновесье весам.
Мы молчим.
Мы отныне не доверяем словам.
Ни решетки тюремной, ни ставни теремной,
Лишь глаза твои светят колодезной голубизной.
Есть в молчанье любимых
Что-то от крика немых.
Помолчим. Люди спят.
Помолчим о себе и о них.
Пониманье - в молчанье.
Помолчи обо мне, помолчи!
Больно. Сбитые локти. Помолчим, как врачи.
От вчерашних себя
Мы с тобой потеряли ключи.
Нам так много молчать -
Нам не хватит свечи...
***
Светает от твоих волос,
светает…
Как будто бы стволы берез
взлетают.
Спит радуга в твоих плечах
витая.
Ты — продолжение луча.
Светает.
Ты — Сольвейг, спой же, не молчи!
Сегодня
ко мне скрипичные ключи
подходят.
Светает, будто рушники
свисают.
Светает, будто ручейки
сверкают.
На ощупь свет продолговат.
На ощупь
Он — волосы твои, он сад,
он — роща.
Твоим светаньем в тишине
мне греться.
Светает где-то в глубине
у сердца.
Проснись и в озеро нырни!
Светает.
И ты, как церковь на Нерли,
святая…
Проснись и в озеро нырни,
как в лето.
Ты вся, как церковь на Нерли,
из света…
светает…
Как будто бы стволы берез
взлетают.
Спит радуга в твоих плечах
витая.
Ты — продолжение луча.
Светает.
Ты — Сольвейг, спой же, не молчи!
Сегодня
ко мне скрипичные ключи
подходят.
Светает, будто рушники
свисают.
Светает, будто ручейки
сверкают.
На ощупь свет продолговат.
На ощупь
Он — волосы твои, он сад,
он — роща.
Твоим светаньем в тишине
мне греться.
Светает где-то в глубине
у сердца.
Проснись и в озеро нырни!
Светает.
И ты, как церковь на Нерли,
святая…
Проснись и в озеро нырни,
как в лето.
Ты вся, как церковь на Нерли,
из света…
Женщина во спасение…
Женщина - во страдание?
Женщина - во спасение?
Риму и Амстердаму
Трудно найти решение.
Помню мои гадания
В домике на Маросейке -
Ты мне дана во страдание,
Или ты мне во спасение?
Словно ты камешки тайные
За спину прячешь с волнением:
В какой, угадай, страдание,
В какой, угадай, спасение?
"Здравствуй" без "до свидания"
И "Не проси прощения".
Женщина во страдание?
Женщина во спасение?
Может и с опозданием,
Но озаряет прозрение:
Женщина во страдание -
Это и есть спасение.
Женщина - во спасение?
Риму и Амстердаму
Трудно найти решение.
Помню мои гадания
В домике на Маросейке -
Ты мне дана во страдание,
Или ты мне во спасение?
Словно ты камешки тайные
За спину прячешь с волнением:
В какой, угадай, страдание,
В какой, угадай, спасение?
"Здравствуй" без "до свидания"
И "Не проси прощения".
Женщина во страдание?
Женщина во спасение?
Может и с опозданием,
Но озаряет прозрение:
Женщина во страдание -
Это и есть спасение.
Акварелька
На тебя все оглядываются,
оглядываются,
оглядываются...
И женатые,
и тем более,
холостые.
И наверное каждому
в это время
в душу закрадываются
Или мысли грешные,
или чувства святые...
Моя милая!
Моя ненаглядная акварелька!
Не заходи,
прошу тебя,
в цветочные магазины!
Самые гордые розы
рядом с тобою
померкли!
Уж лучше дразни разинь –
на то они и разини.
И пускай на тебя все заглядываются,
заглядываются,
заглядываются...
И придумывают на две секунды
любовь...
Но пускай они не догадываются,
пускай не догадываются...
Какую боль ты приносишь,
какую боль...
оглядываются,
оглядываются...
И женатые,
и тем более,
холостые.
И наверное каждому
в это время
в душу закрадываются
Или мысли грешные,
или чувства святые...
Моя милая!
Моя ненаглядная акварелька!
Не заходи,
прошу тебя,
в цветочные магазины!
Самые гордые розы
рядом с тобою
померкли!
Уж лучше дразни разинь –
на то они и разини.
И пускай на тебя все заглядываются,
заглядываются,
заглядываются...
И придумывают на две секунды
любовь...
Но пускай они не догадываются,
пускай не догадываются...
Какую боль ты приносишь,
какую боль...
Телеграмма
Чем дольше я тебя люблю
Тем больше я тебя люблю
На крыльях то есть на руках
Несу тебя любя тревожно
И больше кажется нельзя
Но больше все-таки возможно
Тем больше я тебя люблю
На крыльях то есть на руках
Несу тебя любя тревожно
И больше кажется нельзя
Но больше все-таки возможно