Никакой ошибки
слова и музыка Владимир Высоцкий
На стене висели в рамках бородатые мужчины —
Все в очёчках на цепочках, по-народному — в пенсне, —
Все они открыли что-то, все придумали вакцины,
Так что если я не умер — это всё по их вине.
Мне сказали: «Вы больны», —
И меня заколотило,
Но сердечное светило
Улыбнулось со стены, —
Здесь не камера — палата,
Здесь не нары, а скамья,
Не подследственный, ребята,
А исследуемый я!
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —
Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!
Мне приятен Склифосовский, основатель института,
Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.
В положении моем
Лишь чудак права качает:
Доктор, если осерчает,
Так упрячет в «жёлтый дом».
Все зависит в доме оном
От тебя от самого:
Хочешь — можешь стать Будённым,
Хочешь — лошадью его!
У меня мозги за разум не заходят — верьте слову, —
Задаю вопрос с намёком, то есть лезу на скандал:
«Если б Кащенко, к примеру, лёг лечиться к Пирогову —
Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»
Все в очёчках на цепочках, по-народному — в пенсне, —
Все они открыли что-то, все придумали вакцины,
Так что если я не умер — это всё по их вине.
Мне сказали: «Вы больны», —
И меня заколотило,
Но сердечное светило
Улыбнулось со стены, —
Здесь не камера — палата,
Здесь не нары, а скамья,
Не подследственный, ребята,
А исследуемый я!
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —
Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!
Мне приятен Склифосовский, основатель института,
Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.
В положении моем
Лишь чудак права качает:
Доктор, если осерчает,
Так упрячет в «жёлтый дом».
Все зависит в доме оном
От тебя от самого:
Хочешь — можешь стать Будённым,
Хочешь — лошадью его!
У меня мозги за разум не заходят — верьте слову, —
Задаю вопрос с намёком, то есть лезу на скандал:
«Если б Кащенко, к примеру, лёг лечиться к Пирогову —
Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»
Доктор мой не лыком шит —
Он хитёр и осторожен.
«Да, вы прáвы, но возможен
Ход обратный», — говорит.
Вот палата на пять коек,
Вот профессор входит в дверь —
Тычет пальцем: «Параноик», —
И пойди его проверь!
Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку —
Я за вами, дорогие, как за каменной стеной:
На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку, —
Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!
Род мой крепкий — весь в меня, —
Правда, прадед был незрячий;
Шурин мой — белогорячий,
Но ведь шурин — не родня!
«Доктор, мы здесь с глазу на глаз —
Отвечай же мне, будь скор:
Или будет мне диагноз,
Или будет — приговор?»
И врачи, и санитары, и светила все смутились,
Заоконное светило закатилось за спиной,
И очёчки на цепочке как бы влагою покрылись,
У отца желтухи щёчки вдруг покрылись белизной.
И нависло остриё,
И поёжилась бумага, —
Доктор действовал во благо,
Жалко — благо не моё, —
Но не лист перо стальное —
Грудь пронзило как стилет:
Мой диагноз — паранойя,
Это значит — пара лет!
Он хитёр и осторожен.
«Да, вы прáвы, но возможен
Ход обратный», — говорит.
Вот палата на пять коек,
Вот профессор входит в дверь —
Тычет пальцем: «Параноик», —
И пойди его проверь!
Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку —
Я за вами, дорогие, как за каменной стеной:
На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку, —
Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!
Род мой крепкий — весь в меня, —
Правда, прадед был незрячий;
Шурин мой — белогорячий,
Но ведь шурин — не родня!
«Доктор, мы здесь с глазу на глаз —
Отвечай же мне, будь скор:
Или будет мне диагноз,
Или будет — приговор?»
И врачи, и санитары, и светила все смутились,
Заоконное светило закатилось за спиной,
И очёчки на цепочке как бы влагою покрылись,
У отца желтухи щёчки вдруг покрылись белизной.
И нависло остриё,
И поёжилась бумага, —
Доктор действовал во благо,
Жалко — благо не моё, —
Но не лист перо стальное —
Грудь пронзило как стилет:
Мой диагноз — паранойя,
Это значит — пара лет!
Первая редакция
Мне доктор молвил "Вы больны!" —
И сразу отпустило,
И усмехнулось со стены
Сердечное светило.
И впрямь я вижу подо мной —
Кушетка, не скамья…
Я не подследственный — больной,
Исследуемый я.
Не чую ссадин на скуле,
Не ноют и запястья,
Хотя лежат же на столе
Орудия пристрастья.
Вон, например, — упругий жгут,
Вон — иглы, йод и бром.
А вдруг обманут и запрут
Навеки в "жёлтый дом"?!
Я хорохорюсь, вздёрнув бровь:
“А вон лежит не кляп ли?
Зачем из вены взяли кровь?
Отдайте всю до капли!
Меня, ребята, не дурачь! —
Я перешёл на крик. —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык.
И если я хочу болеть —
То дома, на Бутырке!
Мне кровь отсасывать не сметь
Сквозь трубочку в пробирки!
Здоров я, граждане, как бык,
Здоров, как два быка.
Любому встречному в час пик
Могу намять бока!
И не намерен я сидеть,
Сложа худые руки…
И, кстати, надобно уметь,
Уметь колоть сквозь брюки".
Должно быть, в мутной глубине,
Где страх не отпускал,
Какой-то бойкий бес во мне
Скакал и понукал.
Но снова слышу: “Вы больны,
У вас, любезный, кѝшка.
Вы не сидеть — лежать должны
Примерно месячишко.
И сразу отпустило,
И усмехнулось со стены
Сердечное светило.
И впрямь я вижу подо мной —
Кушетка, не скамья…
Я не подследственный — больной,
Исследуемый я.
Не чую ссадин на скуле,
Не ноют и запястья,
Хотя лежат же на столе
Орудия пристрастья.
Вон, например, — упругий жгут,
Вон — иглы, йод и бром.
А вдруг обманут и запрут
Навеки в "жёлтый дом"?!
Я хорохорюсь, вздёрнув бровь:
“А вон лежит не кляп ли?
Зачем из вены взяли кровь?
Отдайте всю до капли!
Меня, ребята, не дурачь! —
Я перешёл на крик. —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык.
И если я хочу болеть —
То дома, на Бутырке!
Мне кровь отсасывать не сметь
Сквозь трубочку в пробирки!
Здоров я, граждане, как бык,
Здоров, как два быка.
Любому встречному в час пик
Могу намять бока!
И не намерен я сидеть,
Сложа худые руки…
И, кстати, надобно уметь,
Уметь колоть сквозь брюки".
Должно быть, в мутной глубине,
Где страх не отпускал,
Какой-то бойкий бес во мне
Скакал и понукал.
Но снова слышу: “Вы больны,
У вас, любезный, кѝшка.
Вы не сидеть — лежать должны
Примерно месячишко.
И я подумал: "Боже мой,
Мне, видимо, не лгут.
Меня за то, что я больной,
Не сразу упекут".
Пока кишка моя тонка
Для колбасы салями,
Хоть зта самая кишка
С двенадцатью перстами.
Врач вызнал всё, хоть я ему
Ни слова ни сказал.
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.
Белел в окне морозный день,
Дышали люди паром,
А я протягивал ремень
Смешливым санитарам.
Но кто-то крикнул: “Свят-свят-свят!"
И грохнул персонал.
Смеялся медицинский брат —
Тот, что в дверях стоял.
А это доктор, он устал,
Вон смотрит обалдело.
И он мне дела не клепал,
Он просто делал дело.
И это был не протокол:
Я перепил вчера.
Сестра мне делала укол,
Красивая сестра.
Покой приемный — этот зал —
Я спутал с пересылкой.
Но вот, очнувшись, я сказал:
"Бегите за бутылкой!"
Кругом светло от добрых лиц,
Участников игры.
Ах, как нестрашно прыгал шприц
В руках у медсестры!
И прояснилось всё вокруг.
Врач стал еще любезней:
"У всех истории, мой друг. —
Истории болезней!"
Чем я их отблагодарю?
Взяв лучший из жгутов:
"Вяжите руки, — говорю. —
Для вас на всё готов!"
Мне, видимо, не лгут.
Меня за то, что я больной,
Не сразу упекут".
Пока кишка моя тонка
Для колбасы салями,
Хоть зта самая кишка
С двенадцатью перстами.
Врач вызнал всё, хоть я ему
Ни слова ни сказал.
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.
Белел в окне морозный день,
Дышали люди паром,
А я протягивал ремень
Смешливым санитарам.
Но кто-то крикнул: “Свят-свят-свят!"
И грохнул персонал.
Смеялся медицинский брат —
Тот, что в дверях стоял.
А это доктор, он устал,
Вон смотрит обалдело.
И он мне дела не клепал,
Он просто делал дело.
И это был не протокол:
Я перепил вчера.
Сестра мне делала укол,
Красивая сестра.
Покой приемный — этот зал —
Я спутал с пересылкой.
Но вот, очнувшись, я сказал:
"Бегите за бутылкой!"
Кругом светло от добрых лиц,
Участников игры.
Ах, как нестрашно прыгал шприц
В руках у медсестры!
И прояснилось всё вокруг.
Врач стал еще любезней:
"У всех истории, мой друг. —
Истории болезней!"
Чем я их отблагодарю?
Взяв лучший из жгутов:
"Вяжите руки, — говорю. —
Для вас на всё готов!"
Вторая редакция
Я ясно слышал: “Вы больны!"
И сразу отпустило.
Мне усмехнулось со стены
Сердечное светило.
И впрямь я вижу: подо мной —
Кушетка, не скамья.
Я не подследственный — больной,
Исследуемый я.
Кругом светло от добрых лиц,
Участников игры.
Ах, как нестрашно прыгал шприц
В руках у медсестры!
Не чую ссадин на скуле,
Не ноют и запястья.
Хотя лежат же на столе
Орудия пристрастья:
Вон, например, — упругий жгут,
Вон — иглы, йод и бром.
А вдруг обманут и запрут
Навеки в "жёлтый дом"?!
"Меня, ребята, не дурачь! —
Я перешел на крик, —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык!"
Я хорохорюсь, вздёрнув бровь:
“А вот лежит не кляп ли?
Зачем из вены взяли кровь?
Отдайте всю до капли!
Здоров я, граждане, как бык,
Здоров, как два быка.
Любому встречному в час пик
Могу намять бока!
Мне кровь отсасывать не сметь
Сквозь трубочку, гадюки,
Шалишь — не буду я сидеть,
Сложа худые руки".
Врач улыбнулся: "Вы больны.
Вы, право, как мальчишка.
Вы не сидеть — лежать должны
Примерно месячишко.
У вас пока кишка тонка
Для перца и салями,
Хоть ста самая кишка
С двенадцатью перстами".
И я подумал "Боже мой,
Мне, видимо, не лгут.
Меня за то, что я больной,
Под стражу не возьмут”.
И я воскликнул: "Свят-свят-свят!"
И грохнул персонал,
Смеялся медицинский брат —
Тот, что в дверях стоял.
Нет, это был не протокол:
Я перепил вчера.
Сестра мне делала укол,
Красивая сестра.
А это доктор, он устал,
Он смотрит обалдело,
И он мне дела не клепал,
Он просто делал дело.
И сразу отпустило.
Мне усмехнулось со стены
Сердечное светило.
И впрямь я вижу: подо мной —
Кушетка, не скамья.
Я не подследственный — больной,
Исследуемый я.
Кругом светло от добрых лиц,
Участников игры.
Ах, как нестрашно прыгал шприц
В руках у медсестры!
Не чую ссадин на скуле,
Не ноют и запястья.
Хотя лежат же на столе
Орудия пристрастья:
Вон, например, — упругий жгут,
Вон — иглы, йод и бром.
А вдруг обманут и запрут
Навеки в "жёлтый дом"?!
"Меня, ребята, не дурачь! —
Я перешел на крик, —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык!"
Я хорохорюсь, вздёрнув бровь:
“А вот лежит не кляп ли?
Зачем из вены взяли кровь?
Отдайте всю до капли!
Здоров я, граждане, как бык,
Здоров, как два быка.
Любому встречному в час пик
Могу намять бока!
Мне кровь отсасывать не сметь
Сквозь трубочку, гадюки,
Шалишь — не буду я сидеть,
Сложа худые руки".
Врач улыбнулся: "Вы больны.
Вы, право, как мальчишка.
Вы не сидеть — лежать должны
Примерно месячишко.
У вас пока кишка тонка
Для перца и салями,
Хоть ста самая кишка
С двенадцатью перстами".
И я подумал "Боже мой,
Мне, видимо, не лгут.
Меня за то, что я больной,
Под стражу не возьмут”.
И я воскликнул: "Свят-свят-свят!"
И грохнул персонал,
Смеялся медицинский брат —
Тот, что в дверях стоял.
Нет, это был не протокол:
Я перепил вчера.
Сестра мне делала укол,
Красивая сестра.
А это доктор, он устал,
Он смотрит обалдело,
И он мне дела не клепал,
Он просто делал дело.
Но где-то очень в глубине,
Где страх не отпускал,
Какой-то бойкий бес во мне
Скакал и понукал.
Врач вызнал всё, хоть я ему
Ни слова не сказал,
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.
Стыл за окном морозный день,
Дышали люди паром,
А я протягивал ремень
Смешливым санитарам.
Я вроде их благодарю,
Взяв лучший из жгутов:
“Вяжите руки, — говорю, —
Я здесь на всё готов!"
Я злую ловкость ощутил
И прыгнул, как моран.
И фельдшер еле защитил
Рентгеновский экран.
Никто мне рук вязать не стал,
Лишь хмыкнули с ухмылкой.
Тогда я дико заорал
“Бегите за бутылкой!"
Вдруг словно кануло во мрак
Всё сворище врачей.
Жар от меня струился, как
От доменных печей.
И горлом кровь, и не уймёшь, —
Залью хоть всю Россию.
И крик: “На стол его, под нож!
Наркоз, анестезию!
Я 6 мог, когда 6 не глаз да глаз,
Всю Землю окровавить.
Жаль, что успели медный таз
Не вовремя подставить.
Я понукал себя: "Трави,
Утрись, утрой усилья.
В моей пёкшейся крови
Кой-кто намочит крылья.
Увязнет по уши". Я вновь
Травлю, но иглы вводят
И льют искусственную кровь, —
Та горлом не выходит.
Я спал на сгибе бытия,
На полсороге к бездне,
И вся история моя —
История болезни.
Мне шею обложили льдом,
Позывы стали реже.
Я усмехаюсь красным ртом,
Как клоун на манеже.
Но анестезиолог смог —
Он супермаг и гóлем.
И газ в мою гортань потёк
Приятным алкоголем.
Где страх не отпускал,
Какой-то бойкий бес во мне
Скакал и понукал.
Врач вызнал всё, хоть я ему
Ни слова не сказал,
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.
Стыл за окном морозный день,
Дышали люди паром,
А я протягивал ремень
Смешливым санитарам.
Я вроде их благодарю,
Взяв лучший из жгутов:
“Вяжите руки, — говорю, —
Я здесь на всё готов!"
Я злую ловкость ощутил
И прыгнул, как моран.
И фельдшер еле защитил
Рентгеновский экран.
Никто мне рук вязать не стал,
Лишь хмыкнули с ухмылкой.
Тогда я дико заорал
“Бегите за бутылкой!"
Вдруг словно кануло во мрак
Всё сворище врачей.
Жар от меня струился, как
От доменных печей.
И горлом кровь, и не уймёшь, —
Залью хоть всю Россию.
И крик: “На стол его, под нож!
Наркоз, анестезию!
Я 6 мог, когда 6 не глаз да глаз,
Всю Землю окровавить.
Жаль, что успели медный таз
Не вовремя подставить.
Я понукал себя: "Трави,
Утрись, утрой усилья.
В моей пёкшейся крови
Кой-кто намочит крылья.
Увязнет по уши". Я вновь
Травлю, но иглы вводят
И льют искусственную кровь, —
Та горлом не выходит.
Я спал на сгибе бытия,
На полсороге к бездне,
И вся история моя —
История болезни.
Мне шею обложили льдом,
Позывы стали реже.
Я усмехаюсь красным ртом,
Как клоун на манеже.
Но анестезиолог смог —
Он супермаг и гóлем.
И газ в мою гортань потёк
Приятным алкоголем.
Исполнение
| Видео/аудио | Исполнитель | Ссылка | Комментарий |
|---|---|---|---|
| Видео | Владимир Высоцкий | Link |
0
Примечания
Цикл История болезни: 1. Ошибка вышла 2. Никакой ошибки 3. История болезни
Аккорды
Am
На стене висели в рамках бородатые мужчины.
A7 Dm
Все в очочках на цепочках, по-народному — в пенсне.
Dm Am
Все они открыли что-то, все придумали вакцины,
E Am
Так что если я не умер — это всё по их вине.
A7
Мне сказали: «Вы больны» —
Dm
И меня заколотило,
Am
И сердечное светило
E
Улыбнулось со стены.
Am
Здесь не камера — палата,
Dm
Здесь не нары, а скамья,
E
Не подследственный, ребята,
E Am
А исследуемый я!
Am
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то,
A7 Dm
Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!
Dm Am
Мне приятен Склифосовский — основатель института,
E Am
Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрёл.
A7
В положении моём
Dm
Лишь чудак права качает:
Am
Доктор если осерчает,
E
Так упрячет в «жёлтый дом».
Am
Всё зависит в «доме» оном
Dm
От тебя от самого:
E
Хочешь — можешь стать Будённым,
E Am
Хочешь — лошадью его!
Am
У меня мозги за разум не заходят — верьте слову,
A7 Dm
Задаю вопрос с намёком, то есть лезу на скандал:
Dm Am
«Если б Кащенко, к примеру, лёг лечиться к Пирогову —
E Am
Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»
A7
Доктор мой не лыком шит —
Dm
Он хитёр и осторожен.
Am
«Да, вы правы, но возможен
E
Ход обратный, — говорит. —
На стене висели в рамках бородатые мужчины.
A7 Dm
Все в очочках на цепочках, по-народному — в пенсне.
Dm Am
Все они открыли что-то, все придумали вакцины,
E Am
Так что если я не умер — это всё по их вине.
A7
Мне сказали: «Вы больны» —
Dm
И меня заколотило,
Am
И сердечное светило
E
Улыбнулось со стены.
Am
Здесь не камера — палата,
Dm
Здесь не нары, а скамья,
E
Не подследственный, ребята,
E Am
А исследуемый я!
Am
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то,
A7 Dm
Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!
Dm Am
Мне приятен Склифосовский — основатель института,
E Am
Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрёл.
A7
В положении моём
Dm
Лишь чудак права качает:
Am
Доктор если осерчает,
E
Так упрячет в «жёлтый дом».
Am
Всё зависит в «доме» оном
Dm
От тебя от самого:
E
Хочешь — можешь стать Будённым,
E Am
Хочешь — лошадью его!
Am
У меня мозги за разум не заходят — верьте слову,
A7 Dm
Задаю вопрос с намёком, то есть лезу на скандал:
Dm Am
«Если б Кащенко, к примеру, лёг лечиться к Пирогову —
E Am
Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»
A7
Доктор мой не лыком шит —
Dm
Он хитёр и осторожен.
Am
«Да, вы правы, но возможен
E
Ход обратный, — говорит. —
Am
Вот палата на семь коек,
Dm
Вот профессор входит в дверь,
E
Тычет пальцем: «Параноик».
E Am
И пойди его проверь!»
Am
Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку,
A7 Dm
Я за вами, дорогие, как за каменной стеной,
Dm Am
На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку:
E Am
Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!
A7
Род мой крепкий — весь в меня;
Dm
Правда прадед был незрячий;
Am
Шурин мой — белогорячий,
E
Но ведь шурин не родня!
Am
«Доктор, мы здесь с глазу на глаз,
Dm
Отвечай же мне, будь скор:
E
Или будет мне диагноз,
E Am
Или будет приговор?»
Am
И врачи, и санитары, и светила — все смутились,
A7 Dm
Заоконное светило закатилось за спиной,
Dm Am
И очочки на цепочке как бы влагою покрылись,
E Am
У отца желтухи щёчки вмиг покрылись желтизной.
A7
И нависло остриё,
Dm
И поёжилась бумага…
Am
Доктор действовал во благо —
E
Жалко, благо не моё.
Am
Но не лист — перо стальное
Dm
Грудь пронзило, как стилет!
E
Мой диагноз — паранойя,
E Am
Это значит — пара лет!
Последняя строчка повторяется 3 раза.
Бой: 5-я струна вниз 4-я струна вниз.
Вот палата на семь коек,
Dm
Вот профессор входит в дверь,
E
Тычет пальцем: «Параноик».
E Am
И пойди его проверь!»
Am
Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку,
A7 Dm
Я за вами, дорогие, как за каменной стеной,
Dm Am
На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку:
E Am
Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!
A7
Род мой крепкий — весь в меня;
Dm
Правда прадед был незрячий;
Am
Шурин мой — белогорячий,
E
Но ведь шурин не родня!
Am
«Доктор, мы здесь с глазу на глаз,
Dm
Отвечай же мне, будь скор:
E
Или будет мне диагноз,
E Am
Или будет приговор?»
Am
И врачи, и санитары, и светила — все смутились,
A7 Dm
Заоконное светило закатилось за спиной,
Dm Am
И очочки на цепочке как бы влагою покрылись,
E Am
У отца желтухи щёчки вмиг покрылись желтизной.
A7
И нависло остриё,
Dm
И поёжилась бумага…
Am
Доктор действовал во благо —
E
Жалко, благо не моё.
Am
Но не лист — перо стальное
Dm
Грудь пронзило, как стилет!
E
Мой диагноз — паранойя,
E Am
Это значит — пара лет!
Последняя строчка повторяется 3 раза.
Бой: 5-я струна вниз 4-я струна вниз.