Любезные любимые друзей – наместницы, соседки, прихожанки, безропотно стелившие лежанки бездельникам, взлетевшим в Эмпирей.
Как быстро вы входили в этот круг, как долго из него не выходили, и божий дар яичницей кормили, и жили вслух, и радовали слух.
Кто на слуху – тот сам уже как стих. Не утаить за пазухой щегленка... Художник на просвет, что фотопленка – все на виду, что было для двоих.
Он при знакомых холоден и чист, но все предаст – смешно и величаво – волнам, что без конца и без начала проходят, омывая чистый лист.
Потом вы все тянулись чередой над морем, над соленою слезой, над этой жизнью, полной брызг и пены, в такой-то день себя преодолев, от шаткости и свиста ошалев, тянулись вы за каменные стены, тянулись на заслуженный покой.
Так вспоминайте с легкою тоской за ужином – несуетно и мило – оконце, из которого сквозило в какой-то неуютной мастерской.