Мой друг Володька Берсенёв (Александр Дольский): различия между версиями
Grozin (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
Grozin (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| Строка 10: | Строка 10: | ||
{{Performance | {{Performance | ||
|performer=Александр Дольский | |performer=Александр Дольский | ||
|link=https:// | |link=https://www.youtube.com/watch?v=rtGVPTwIVnw&t=458s | ||
|type=видео | |type=видео | ||
}} | }} | ||
Текущая версия от 18:59, 29 августа 2026
Мой друг Володька Берсенёв
слова и музыка Александр Дольский
У Володьки Берсенёва возвратился отчим с фронта.
Ногу миной отхватило, руку срезал пулемёт.
Ядовитый был мужчина, без скандала и без понта,
чуть чего — костыль хватает, по башке беззвучно бьёт.
А потом орёт: — Мамашу ты довел до отощанья,
жрал, небось, по обе пайки, беспардонный жеребец?
И такими этажами по двору идет вещанье,
что Володька взял и синькой отравился наконец.
Ох вы, клёны, клёны, клёны вдоль дороги!
Вы напомнили мне небыль или быль.
А дорога всегда от Бога,
от людей — пыль.
Но, конечно, санитары — очень ловкие ребята,
и Володьку откачали, и мамаше дали спирт,
а Володькин бывший папа не хотел идти в солдаты,
он начальник был огромный, или просто делал вид.
Он приехал на машине, но к Володькиной мамаше
не зашёл в четыре метра, где безумный коллектив
находился в изумленьи от трагедии вчерашней,
и сказал: — Отдайте Вовку, если Вовка будет жив.
Ох ты время, время, время нашей жизни,
превращаешься ты в память и печаль,
возвращаешься в тоске и укоризне.
Ах, как жаль.
Но не хочет воскрешённый покидать четыре метра,
ядовитого папашу и любимых корешей.
Говорит через окошко тише примуса и ветра:
— Уезжайте, бывший папа, здесь темно и много вшей.
А однажды у соседа, что живёт в дому тесовом
и содержит сад огромный, где ранетки и морковь,
он и Женька драли репу и забор сломали новый,
и цепная псина Нера искусала Женьку в кровь.
Ногу миной отхватило, руку срезал пулемёт.
Ядовитый был мужчина, без скандала и без понта,
чуть чего — костыль хватает, по башке беззвучно бьёт.
А потом орёт: — Мамашу ты довел до отощанья,
жрал, небось, по обе пайки, беспардонный жеребец?
И такими этажами по двору идет вещанье,
что Володька взял и синькой отравился наконец.
Ох вы, клёны, клёны, клёны вдоль дороги!
Вы напомнили мне небыль или быль.
А дорога всегда от Бога,
от людей — пыль.
Но, конечно, санитары — очень ловкие ребята,
и Володьку откачали, и мамаше дали спирт,
а Володькин бывший папа не хотел идти в солдаты,
он начальник был огромный, или просто делал вид.
Он приехал на машине, но к Володькиной мамаше
не зашёл в четыре метра, где безумный коллектив
находился в изумленьи от трагедии вчерашней,
и сказал: — Отдайте Вовку, если Вовка будет жив.
Ох ты время, время, время нашей жизни,
превращаешься ты в память и печаль,
возвращаешься в тоске и укоризне.
Ах, как жаль.
Но не хочет воскрешённый покидать четыре метра,
ядовитого папашу и любимых корешей.
Говорит через окошко тише примуса и ветра:
— Уезжайте, бывший папа, здесь темно и много вшей.
А однажды у соседа, что живёт в дому тесовом
и содержит сад огромный, где ранетки и морковь,
он и Женька драли репу и забор сломали новый,
и цепная псина Нера искусала Женьку в кровь.
Ах, папаня и маманя дорогие!
Как жестоки наши юные года!
Все сначала бы — мы были бы другими?
Никогда!
Участковый дядя Вася к ним пришёл, сказал, что вора
он отправит по этапу и бумажку дал на штраф.
Воевал он с батей рядом — стало ясно в разговоре,
он забрал свою бумажку, хоть и знал, что был неправ.
И с тех пор, как этот Вовка избежал тюрьмы и смерти,
он живёт вполне толково. Я писал ему, и он
мне ответил, и напомнил его адрес на конверте
наше сказочное детство, старый двор, как дивный сон.
Ох вы, травы, травы, травы золотые!
Ох ты, тихая, проточная вода!
Не печалься — мы остались молодые
навсегда.
Он в начальники не вышел и детей своих не бросил
и живёт с женой хорошей, только вредной и больной,
а отец пропил протез и с костылём вторую осень
отдыхает в Кисловодске, гордый сыном и страной.
— Приезжай, — мне пишет Вовка. — Встретим мы тебя по-царски,
мама сделает пельмени и окрошку с огурцом.
Выслал я тебе рыбёшки и твоим мальчишкам цацки.
Понял я, что не удастся, и поплакал над письмом.
Помнишь неба светло-синюю кастрюлю
и чаинки чёрных ласточек на дне?
Я годами ту картину караулю.
Не везёт мне.
Как жестоки наши юные года!
Все сначала бы — мы были бы другими?
Никогда!
Участковый дядя Вася к ним пришёл, сказал, что вора
он отправит по этапу и бумажку дал на штраф.
Воевал он с батей рядом — стало ясно в разговоре,
он забрал свою бумажку, хоть и знал, что был неправ.
И с тех пор, как этот Вовка избежал тюрьмы и смерти,
он живёт вполне толково. Я писал ему, и он
мне ответил, и напомнил его адрес на конверте
наше сказочное детство, старый двор, как дивный сон.
Ох вы, травы, травы, травы золотые!
Ох ты, тихая, проточная вода!
Не печалься — мы остались молодые
навсегда.
Он в начальники не вышел и детей своих не бросил
и живёт с женой хорошей, только вредной и больной,
а отец пропил протез и с костылём вторую осень
отдыхает в Кисловодске, гордый сыном и страной.
— Приезжай, — мне пишет Вовка. — Встретим мы тебя по-царски,
мама сделает пельмени и окрошку с огурцом.
Выслал я тебе рыбёшки и твоим мальчишкам цацки.
Понял я, что не удастся, и поплакал над письмом.
Помнишь неба светло-синюю кастрюлю
и чаинки чёрных ласточек на дне?
Я годами ту картину караулю.
Не везёт мне.
Жанр: АП, Классическая АП
Исполнение
| Видео/аудио | Исполнитель | Ссылка | Комментарий |
|---|---|---|---|
| Видео | Александр Дольский | Link |
0