Ошибка вышла (Владимир Высоцкий)

Ошибка вышла

слова и музыка Владимир Высоцкий

Я был и слаб и уязвим,
Дрожал всем существом своим,
Кровоточил своим больным
     Истерзанным нутром, —
И, словно в пошлом попурри,
Огромный лоб возник в двери
И озарился изнутри
     Здоровым недобром.

     И властно дёрнулась рука:
     «Лежать лицом к стене!» —
     И вот мне стали мять бока
     На липком топчане.

          А самый главный — сел за стол,
     Вздохнул осатанело
          И что-то на меня завёл,
          Похожее на «дело».

Вот в пальцах цепких и худых
Смешно задергался кадык,
Нажали в пах, потом — под дых,
     На печень-бедолагу, —
Когда давили под ребро —
Как ёкало мое нутро!
И кровью харкало перо
     В невинную бумагу.

     В полубреду, в полупылу
     Разделся донага, —
     В углу готовила иглу
     Нестарая карга, —

          И от корней волос до пят
          По телу ужас плёлся:
          А вдруг уколом усыпят,
      Чтоб сонный раскололся?!

Он, потрудясь над животом,
Сдавил мне череп, а потом
Предплечье мне стянул жгутом
     И крови ток прервал, —
Я, было, взвизгнул, но замолк —
Сухие губы на замок, —
А он кряхтел, кривился, мок,
     Писал и ликовал.

     Он в раж вошел — знакомый раж, —
     Но я как заору:
     «Чего строчишь? А ну покажь
     Секретную муру!..»

      Подручный — бывший психопат —
      Вязал мои запястья, —
      Тускнели, выложившись в ряд,
      Орудия пристрастья.

Я тёрт и бит, и нравом крут,
Могу — вразнос, могу — враскрут, —
Но тут смирят, но тут уймут —
     Я никну и скучаю.
Лежу я голый как сокóл,
А главный — шмыг да шмыг за стол —
Все что-то пишет в протокол,
     Хоть я не отвечаю.

     Нет, надо силы поберечь,
     А то уже устал, —
     Ведь скоро пятки станут жечь,
     Чтоб я захохотал.

      Держусь на нерве, начеку,
      Но чувствую отвратно, —
      Мне в горло всунули кишку —
      Я выплюнул обратно.

Я взят в тиски, я в клещи взят —
По мне елозят, егозят,
Всё вызнать, выведать хотят,
     Всё пробуют на ощупь, —
Тут не пройдут и пять минут,
Как душу вынут, изомнут,
Всю испоганят, изорвут,
     Ужмут и прополощут.

     «Дыши, дыши поглубже ртом!
     Да выдохни, — умрёшь!»
     «У вас тут выдохни — потом
     Навряд ли и вздохнешь!»

          Во весь свой пересохший рот
          Я скалюсь: «Ну, порядки!
          У вас, ребятки, не пройдет
          Играть со мною в прятки!»

Убрали свет и дали газ,
Доска какая-то зажглась, —
И гноем брызнуло из глаз,
     И булькнула трахея.
Он стервенел, входил в экстаз,
Приволокли зачем-то таз…
Я видел это как-то раз —
     Фильм в качестве трофея.

     Ко мне заходят со спины
     И делают укол…
     «Колите, сукины сыны,
     Но дайте протокол!»

          Я даже на колени встал,
      Я к тазу лбом прижался;
      Я требовал и угрожал,
          Молил и унижался.

Но туже затянули жгут,
Вон вижу я — спиртовку жгут,
Все рыжую чертовку ждут
     С волосяным кнутом.
Где-где, а тут своё возьмут!
А я гадаю, старый шут:
Когда же раскалённый прут —
     Сейчас или потом?

     Шабáш калился и лысел,
     Пот лился горячо, —
     Раздался звон — и ворон сел
     На белое плечо.

          И ворон крикнул: «Nevermore!» —
      Проворен он и прыток, —
      Напоминает: прямо в морг
          Выходит зал для пыток.

Я слабо подымаю хвост,
Хотя для них я глуп и прост:
«Эй! За пристрастный ваш допрос
     Придётся отвечать!
Вы, как вас там по именам, —
Вернулись к старым временам!
Но протокол допроса нам
     Обязаны давать!»

     И я через плечо кошу
     На писанину ту:
     «Я это вам не подпишу,
     Покуда не прочту!»

          Мне чья-то желтая спина
          Ответила бесстрастно:
          «А ваша подпись не нужна —
          Нам без неё всё ясно».

«Сестренка, милая, не трусь —
Я не смолчу, я не утрусь,
От протокола отопрусь
     При встрече с адвокатом!
Я ничего им не сказал,
Ни на кого не показал, —
Скажите всем, кого я знал:
     Я им остался братом!»

     Он молвил, подведя черту:
     «Читай, мол, и остынь!»
     Я впился в писанину ту,
     А там — одна латынь…

          В глазах — круги, в мозгу — нули, —
          Прокля́тый страх, исчезни:
          Они же просто завели
          Историю болезни!

Первая редакция

Мне врач поведал "Вы больны!"
Меня заколотило.
Смеялось в рамке со стены
Какое-то светило.

Он смачно крякнул, сел за стол,
Взял ручку обалдело,
И что-то на меня завёл,
Похожее на дело.

Привычно ёкнуло нутро:
Знакомая работа!
Как бойко ёрзает перо,
Перечисляя что-то.

     Он вызнал всё, хоть я ему
     Ни слова ни сказал,
     И я сорвал с портьер тесьму
     И брюки подвязал.

"Начальник, слышишь, не вяжи.
Ребята, не держите!
Ремень, он вот он — на, держи,
А руки не вяжите!"

Стою я — в пол ногами врос.
Вдруг что-то засвербило:
Он вёл с пристрастием допрос —
А мне не больно было.

Не чую ссадин на скуле,
Не ноют и запястья,
Хотя лежат же на столе —
Орудия пристрастья.

     Я, обнаглев, на стол кошу
     И вою, что есть сил:
     “Я это вам не подпишу,
     Я так не говорил!"

Шуршинье, хмык и тишина.
И наконец — бесстрастно:
“Нам ваша подпись не нужна,
Нам без неё всё ясно!"

Но скалюсь я во весь свой рот:
"Что это за порядки?
У нас так дело не пойдёт,
Ребяточки-ребятки!"

От папирос не откажусь.
Начальник, чиркни спичкой! —
Чичас прочту и распишусь
Под каждою страничкой.

     “Товарищ, вы возбуждены!
     Вам сделают укол!" —
     "Колите, вот, — я снял штаны, —
     Но дайте протокол!"

В глазах — круги, в мозгу — нули.
А мне — ещё любезней:
“На вас, товарищ, завели
Историю болезни."

"В дурдом, к лепилам на прикол?!
Нет, лучше уж пытайте!
Но дайте всё же протокол!" —
"Пожалуйста, читайте!"

От строк, которым нет цены,
Меня заколотило.
Смеялось в рамке на стене
Сердечное светило.

     Да я здоров, здоров, как бык,
     Здоров, как два быка.
     Любому МАЗу я в час пик
     Могу помять бока!

Но врач заверил: “Вы больны,
У вас на кѝшке — кѝшка,
Теперь вы полежать должны
Примерно месячишко.

У вас пока кишка тонка
Для колбасы “салями”,
Хоть эта самая кишка
С двенадцатью перстами.

Вам нужно пролежать бока
До смены настроений,
У вас пока кишка тонка
Для острых ощущений!" —

     Мой доктор перешел на ты:
     “Уйми дурную дрожь.
     Здесь отдохнёшь от суеты
     И дождик переждёшь!

Уйди на срок из-под опек,
Отторгнись от шашлычной,
Смени, больной, свой быстрый бег
На здравый смысл больничный!"

А я прикидывал хитро:
Сейчас не дать ли тягу?
Глядел, как брызгало перо
Недугами в бумагу.

Он все болезни освятил
Латынью незнакомой
С тех пор, когда я геном был
Совместно с хромосомой!

Вторая редакция

Мой доктор молвил: “Вы больны.
У вас на кѝшке — кѝшка,
И вас обследовать должны
Примерно месячишко".

Он хвать за ручку, — шмыг за стол,
Взглянул остатанело
И что-то на меня завёл,
Похожее на дело.

    Сестра тихонечко, как мышь,
    Готовила укол.
    "А ну, покажь, чего строчишь
    В секретный протокол!"

Но врач мне снова: "Вы больны!" —
Меня заколотило.
Смеялось в рамке со стены
Сердечное светило.

Привычно ёкало нутро:
"Держись, назад — ни шагу!"
Но бойко брызгало перо
Недугами в бумагу.

    И я через плечо кошу
    И вою, что есть сил:
    "Я это вам не подпишу.
    Я так не говорил!"

Шуршинье, хмык и тишина,
И врач сказал бесстрастно:
"Нам ваша подпись не нужна,
Нам без неё всё ясно!"

Но скалюсь я во весь свой рот:
"Что? Новые порядки?
Со мною номер не пройдёт,
Товарищи-ребятки!"

    Ко мне заходят со спины
    И делают укол, —
    Бесприкословно снял штаны,
    Шепчу про протокол…

Я не базарю, не ершусь.
Мы граждане с привычкой! —
Сейчас прочту и распишусь
Под каждою страничкой.

В глазах — круги, в мозгу — нули,
А мне — еще любезней:
"На вас, товарищ, завели
Историю болезни".

    Врач вызнал все, хоть я ему
    Ни слова не сказал,
    И я сорвал с портьер тесьму
    И брюки подвязал.

А за окном был белый день,
Дышали люди паром,
А я протягивал ремень
Смешливым санитарам.

Вокруг полно весёлых лиц.
Мне неспокойно стало:
Перед глазами прыгал шприц,
Кругом всё хохотало…

    И вдруг я понял: Бог со мной,
    Мне, видимо, не лгут.
    Меня за то, что я больной,
    Под стражу не возьмут.

Стоял я — в пол ногами врос,
В душе моей рябило:
Так это, значит, не допрос,
Ведь мне не больно было.

Не чую ссадин на скуле,
Легко на удивленье,
А этот жгутик на столе —
Чтоб выяснить давленье.

    Ах, как я их благодарю,
    Взяв лучший из жгутов:
    “Вяжите руки, — говорю, —
    Я здесь на всё готов!"

Никто мне рук вязать не стал,
Глядели все с ухмылкой.
А я от счастья закричал:
"Бегите за бутылкой!

Мой милый доктор! — я вопил, —
Ведь я страдаю комой
Еще с тех пор, как геном был
Совместно с хромосомой!

    Но я здоров, здоров, как бык.
    Как целых два быка.
    Любому МАЗу я в час пик
    Могу намять бока!"

Третья редакция

Он для начала сел за стол,
Икнул осатанело,
Перо в прибор вонзил, как кол,
И что-то на меня завёл,
Похожее на дело.

И жирно брызнуло перо
Фамилией в бумагу.
Привычно ёкнуло нутро.
Он надавил мне под ребро
На печень-бедолагу.

    Как властно дёрнулась рука:
    "Лежать! Лицом к стене!” —
    И вот мне стали мять бока
    На липком топчане.

Он, потрудясь над животом,
Да так, что замутило, —
Не успокоился на том,
А руку мне стянул жгутом,
Чтоб кровь не проходила.

Но я не извергал хулу,
Молчал, терпел, крепился.
А он все тёр себе скулу,
И бегал от меня к столу,
И хмыкал, и кривился.

    А может, дать ему под дых
    И двери — на замок?
    Но он нажал мне на кадык —
    Я взвизгнул, но замолк.

Я быстро ник, впадал в тоску,
Мне муторно, отвратно,
Но все же был я начеку, —
И в горло впёртую кишку
Выплёвывал обратно.

Лежу я голый, как сокол,
Скучаю и серчаю,
А он — всё шмыг да шмыг за стол,
Всё что-то пишет в протокол,
Хоть я не отвечаю.

    И я под шизика кошу
    И вою, что есть сил:
    “Я это вам не подпишу.
    Я так не говорил!"

Мне жёлто-белая спина
Ответила бесстрастно:
"Не надо шума, старина!
Нам ваша подпись не нужна,
Нам без неё всё ясно!"

Я возражаю: "Нет, шалишь,
Ведь я пока на воле.
Здесь вам не Лондон, не Париж!..
А ну, покажь, чего строчишь
В секретном протоколе!"

    Стою я — в пол ногами врос:
    "Извольте соблюдать.
    Вели с пристрастием допрос —
    Так дайте почитать!

От папирос не откажусь,
Начальник, чиркни спичкой! —
Я не базарю, не ершусь,
Сейчас прочту и подпишусь
Под каждою страничкой".

В глазах — круги, в мозгу — нули,
Хоть по лбу звездарезни!
А он сказал мне: "Не пыли!
Мы, милый, просто завели
Историю болезни".

    Но не поверил я ему —
    И слова не сказал,
    Я лишь сорвал с портьер тесьму
    И брюки подвязал.

Кричу: "Начальник, не тужи,
Ведь ты всегда в зените,
Не нидо вашей грубой лжи!
Ремень, он вот он — на, держи!
Хватайте и вяжите!"

Но доктор молвил: "Вы больны.
У вас на кѝшке — кѝшка,
Вы с искривлением спины…
Вы не сидеть — лежать должны
Примерно месячишко!"

    Я вдруг подумал "Боже мой,
    Мне, видимо, не лгут, —
    Быть может, правда я больной?
    А здесь — поберегут…"

Кругом полно весёлых лиц,
Мне даже стыдно стало!
В руках нежнейшей из девиц
Совсем нестрашно прыгал шприц,
Всё разом хохотало.

Был за окном морозный день,
Дышали люди паром,
А я — с мозгами набекрень —
Чуднó протягивал ремень
Смешливым санитарам.

    Я болен — и здоров, как бык,
    Как целых два быка.
    Любому МАЗу я в час пик
    Могу намять бока!

Четвёртая редакция

Я был и слаб, и уязвим,
И я дрожал притом
Больным, подорванным своим,
Но гордым существом.

Встал белый фельдшер у двери,
Как мститель с топором,
И засветился изнутри
Здоровьем и добром.

    Серьёзный доктор бодро сел за стол,
    Икнул осатанело,
    И что-то на меня завёл,
    Похожее на дело.

А я не извергал хулу,
Крепился и молчал…
Врач бегал от меня к столу,
Кривился и писал.

Сестра, тихонечко, как мышь,
Готовила укол.
"Эи, друг, покажь, чего строчишь
В секретный протокол!"

    Но, потрудясь над животом,
    Да так, что замутило, —
    Он руку мне стянул жгутом,
    Чтоб кровь не проходила.

Он дока, но и я не прост —
Я стал права качать:
Мол, за с пристрастием допрос
Придётся отвечать!

Из-за плеча его кошу
Я в писанину ту:
“Я это вам не подпишу,
Покуда не прочту!"

    Держусь на нерве, начеку,
    Хоть чувствую отвратно,
    Мне в горло всунули кишку —
    Я выплюнул обратно.

А может, дать ему под дых,
Ну фельдшер — и замок!
Врач надавил мне на кадык —
Я взвизгнул и замолк.

Он вызнал все, хоть я ему
Ни слова не сказал,
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.

    Плыл за окном морозный день,
    Дышали люди паром,
    А я протягивал ремень
    Смешливым санитарам.

“Меня хоть путай, хоть дурачь,
А хоть бери на крик, —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык!"

Мне дали писанину ту —
Читай, мол, и остынь!
Легко сказать… Но как прочту
Проклятую латынь!

    В глазах — круги, в мозгу — нули.
    Проклятый страх, исчезни!
    Они же просто завели
    Историю болезни.

Я даже вскрикнул: "Боже мой,
Мне, видимо, не лгут, —
Быть может, правда, я больной!
А здесь — поберегут…"

И я их так благодарю,
Взяв лучший из жгутов:
"Зяжйте руки, говорю.
Я здесь на всё готов!"

    Никто мне рук вязать не стал.
    Смеясь над речью пылкой,
    Я обнаглел и закричал:
    "Бегите за бутылкой!"

Пятая редакция

Здоровый лоб стоял в двери,
Как мститель с топором,
И весь светился изнутри
Здоровым недобром.

Я был и слаб, и уязвим,
Я весь дрожал притом
Больным, подорванным своим,
Никчёмным существом.

    А самый главный сел за стол,
    Икнул осатанело,
    И что-то на меня завёл,
    Похожее на дело.

Стоял я голый, как сокóл,
Раздетый донага,
И мне готовила укол
Сердитая карга.

И властно дёрнулась рука:
Лежать! Лицом к стене!" —
И вот мне стаза мять бока
На липком топчанею

    Трудился он над животом —
    Меня рвалó, мутило,
    Он руку мне стянул жгутом,
    Чтоб кровь не проводила.

Но я не извергал хулу —
Губу себе кусал.
А он, кривясь, бежал к столу,
И всё писал, писал…

Когда ударили под дых,
Я — глотку на замок.
Когда нажали на кадык,
Я взвизгнул, но замолк.

    Он надавил мне под ребро —
    На печень-бедолагу,
    И кровью харкнуло перо
    В невинную бумагу.

Он дока, но и я не прост —
Давай права качать:
Мол, за пристрастный ваш допрос
Придётся отвечать!

Он в раж вошёл — в знакомый раж,
И я как заору:
"Чего строчишь? А ну, покажь!
Пособник ЦРУ!.."

    Держусь на нерве, начеку,
    Но чувствую отвратно,
    Мне в горло всунули кишку —
    Я выплюнул обратно.

Сквозь пот я в протокол кошу,
На писанину ту:
"Я это вам не подпишу,
Покуда не прочту!"

Он вызнал всё, хоть я ему
Ни слова ни сказал,
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.

    И раньше был я баламут,
    Мне ёрничать не внове!
    Ведь всё равно сейчас возьмут —
    Ребята наготове!

"Не подпишу, коль не прочту!"
В ответ мне "На, остынь!"
Схватил я писанину ту,
А там — одна латынь!

И вдруг я вижу подо мной —
Кушетка, не скамья…
И понял я: я здесь больной,
Исследуемый я.

    В глазах — круги, в мозгу — нули.
    Проклятый страх, исчезни!
    Они же просто завели
    Историю болезни.

И я воскликнул: "Свят-свят-свят!"
И грохнул персонал,
Смеялся медицинский брат —
Тот, что в дверях стоял.

Кругом полно весёлых лиц —
Участников игры…
Ах, как нестрашно прыгал шприц
В руках у медсестры.

    Плыл за окном морозный день,
    Дышали люди паром,
    А я протягивал ремень
    Смешливым санитарам.

Но всё же ёкнуло и тут —
Что сделаешь с нутром! —
А вдруг обманут и запрут
Навеки в "жёлтый дом"?

"Меня, ребята, не дурачь! —
Я перешёл на крик, —
Я, гражданин начальник врач,
Ко многому привык!"

    Но снова слышу: “Вы больны!..“
    И срезу отпустило,
    И усмехнулось со стены
    Сердечное светило.

Но зто был не протокол —
Я просто пил вчера.
Сестра готовила укол,
Красивая сестра.

Обычный фельдшер был в двери —
Не стражник с топором,
Он весь светился изнутри
Здоровьем и добром.

    А милый доктор, что писал
    И слушал обалдело, —
    Мне ничего не пришивал,
    Похожее на дело.

Но где-то очень в глубине,
Где страх не отпускал, —
Какой-то бойкий бес во мне,
Скакал и понукал.

Я вроде всех благодарю,
Взяв лучший из жгутов:
"Вяжите руки, говорю.
Для вас — на всё готов!"

    Никто мне рук вязать не стал,
    И с глупою ухмылкой
    Я, обнаглев, заверещал:
    "Бегите за бутылкой!"

Шестая редакция

Здоровый лоб возник в двери,
Как мститель с топором,
И весь светился изнутри
Здоровым недобром.

Лежал я голый, как сокóл, —
Раздели донага.
В углу готовила укол
Нестарая карга.

    А самый главный сел за стол,
    Вздохнул осатанело,
    И что-то на меня завёл,
    Похожее на дело.

И властно дёрнулась рука:
“Лежать! Лицом к стене!" —
И вот мне стали мять бока
На липком топчане.

Потом ударили под дых.
Я — глотку на замок.
Потом нажали на кадык,
Я взвизгнул и замолк.

    Давили в пах и под ребро —
    На печень-бедолагу.
    И кровью харкало перо
    В невинную бумагу.

Но я не извергал хулу —
Губу себе кусал.
А он. кривясь, бежал к столу,
И всё писал, писал…

Он в раж вошёл — в знакомый раж,
Но я — как заору:
"Чего строчишь? А ну, покажь
Секретную муру…"

    И раньше был я баламут,
    Мне ёрничать не внове!
    Сейчас смирят, сейчас уймут —
    Рубашка наготове!

Но главный — терпелив и крут,
Плечо стянул жгутом.
Когда же раскалённый прут —
Сейчас или потом?

Нет! Надо сазы поберечь,
Вон он и то — устал.
Должно быть, пятки станут жечь,
Чтоб я колоться стал.

    А у него уже экстаз —
    Аж булькает в трахее:
    "Молчи, всё будет, но не враз,
    Пока дыши ровнее.

Не надо носом — можно ртом.
Ну выдохните, ну!"
Я если выдохну, — потом
Навряд ли уж вздохну.

Дрожу от головы до пят,
Он — бегать перестал.
Сейчас, наверно, усыпят,
Чтоб я "колоться " стал.

    На грани я, но начеку,
    Но чувствую отвратно.
    Мне в горло всунули кишку —
    Я выплюнул обратно.

Он дока, но и я не прост —
Давай права качать:
Мол, за пристрастный ваш допрос
Придётся отвечать!

Сквозь пот я в протокол кошу,
На писанину ту:
"Я это вам не подпишу,
Покуда не прочту!"

    Мне чья-то жёлтая спина
    Ответила бесстрастно:
    "Нам ваша подпись не нужна,
    Нам без неё всё ясно!"

Он вызнал всё, хоть я ему
Ни слова ни сказал,
И я сорвал с портьер тесьму
И брюки подвязал.

Ко мне подкрались со спины
И сделали указ.
Колите, нате, сквозь штаны.
Но дайте протокол!

    Я даже на колени встал,
    К паркету лбом прижался.
    Чудил, грозил и умолял,
    Молил и унижался:

Мол, как вас там по именам,
Мол, нечего скрывать,
Мол, протокол допроса нам
Обязаны давать,

Мол, братцы, дайте, я прочту…
В ответ мне "На, остынь!"
Схватил я писанину ту,
А там — одна латынь!

    В глазах — круги, в мозгу — нули.
    Проклятый страх, исчезни!
    Они же просто завели
    Историю болезни.

Год: 1975
Жанр: АП

---

Исполнение

Видео/аудио	Исполнитель	Ссылка	Комментарий
Видео	Владимир Высоцкий	Link

Поиск на ChordsVault.com

0

Спасибо!

Примечания

Цикл История болезни: 1. Ошибка вышла 2. Никакой ошибки 3. История болезни

Аккорды

  Hm
Я был слаб и уязвим,
Дрожал всем существом своим,
H H7/C#
Кровоточил своим больным
   Em
Истерзанным нутром,-
И, словно в пошлом попурри,
   Hm
Огромный лоб возник в двери
G7 F#7 G7 F#7
И озарился изнутри
               Hm
Здоровым недобром.

    A A7/C#
И властно дернулась рука:
   D H7
«Лежать лицом к стене!»-
   H H7/C#
И вот мне стали мять бока
    Em
На липком топчане.

А самый главный - сел за стол,
     Hm
Вздохнул осатанело
    G7 F#7 G7 F#7
И что-то на меня завел,
   F# Hm
Похожее на «дело».
    Em Hm
И что-то на меня завел,
F#7 Hm
Похожее на «дело».

Вот в пальцах цепких и худых
Смешно задергался кадык,
Нажали в пах, потом - под дых,
  На печень-бедолагу,-
Когда давили под ребро -
Как ёкало мое нутро!
    F7
И кровью харкало перо
  E7 E
  В невинную бумагу.